Приемная комиссия: 8 (4912) 97-15-10
priem@365.rsu.edu.ru, international@365.rsu.edu.ru

enru

Когда работа — дело жизни

В РГУ имени С.А. Есенина началась подготовка к очередной научной конференции, посвященной Измаилу Ивановичу Срезневскому, которая проходит каждые пять лет. В статье «Учёный на века», опубликованной в газете «Рязанские ведомости», рассказывается о работе Музея Срезневского в РГУ и о его директоре — Нине Васильевне Колгушкиной.

Как известно, Измаил Срезневский стяжал себе славу прежде всего на почве исторического языкознания. Для рязанцев важно и то, что этот выдающийся ученый завещал похоронить себя на земле предков – нашей земле, что и было сделано зимой 1880 года. Научная, преподавательская, общественная деятельность этого человека, его личность с годами не потеряли своей значимости. Наоборот, в наше трудное время имя Срезневского стало одной из духовных скреп, объединяющих братские, русский и украинский, народы. Об этом и многом другом мы говорили с Ниной Васильевной на недавней нашей встрече. Но прежде всего я спросила:

Каким он был?

Нина Васильевна вспомнила определение, которое однажды услышала от одного из ученых-филологов: «Мощный человек».

– Мощный в том смысле, – поясняет она, – что сумел невероятно много сделать за свои 68 лет. Внешне я представляю его так: высокий, красивый – как тогда говорили, породистый. И главное, что, наверное, было в его облике, это заинтересованность своим делом. «Смотрите, как блестят у него глаза», – говорил о своем профессоре студент Николай Добролюбов. Им восхищались многие. Он был уже с молодых лет знаменит своим путешествием по славянским землям. В его обязанность в С.-Петербургском университете входило читать лекции, по большей части составленные по своим исследованиям. И Срезневский непременно хотел заинтересовать молодых людей, найти какую-то личную ниточку общения. Он приглашал студентов к себе домой, где проводил дополнительные занятия. Прежде чем приступить к ним, поил молодых людей чаем, вел с ними беседу… И только потом они приступали к делу. Причем занимались не только учебой. Ведь Измаил Иванович работал также по линии Академии наук: расшифровывал древнерусские летописи, готовил прославивший его труд: «Материалы для словаря древнерусского языка». И студенты добровольно ему помогали. Этим отчасти можно объяснить то, как много он успел сделать. Судите сами: расшифровано, обработано, издано около 400 летописей, собрано для словаря 39 тысяч слов и выражений. Под силу это одному человеку? Нет. Сейчас из академических ученых мало кто преподает, а он до конца жизни работал со студентами. И многие из них переняли у него страсть к науке. Наследие Срезневского потому так велико и имеет своих продолжателей, что у него была большая научная школа: лексикография, палеография, этнография… Когда ученые приезжают к нам на конференцию, то все направления, которые мы расписываем по секциям, связаны со Срезневским.

Его семья – его богатство

Измаил Иванович приглашал студентов в свой дом, где жили его жена, матушка и дети, которых со временем стало восемь. Скажем сразу: ни на ком из них природа не отдохнула, все оказались талантливыми и трудолюбивыми, а в профессии кто-то пошел по стопам отца. Например, Вячеслав Измаилович. Личность весьма разносторонняя: физик, изобретатель, спортсмен… Но престижную в то время Уваровскую премию получил в качестве профессора филологии за работу над памятниками древней русской письменности. Удивительного в этом ничего нет: дети Срезневского с малых лет по мере своих возможностей помогали отцу в его трудах, общались и со студентами. Наиболее непосредственным, разнообразным было общение на домашних «субботах», которые Измаил Иванович стал организовывать, едва ли не сразу после своего переезда из Харькова в Санкт-Петербург. Дом ученого, где на «посиделки» собирался круг его знакомых, отличался гостеприимством. «Блажен, Срезневского суббот не посещавший…» – восклицал все тот же Николай Добролюбов в своем шуточном стихотворении.

И вот тут возникает «материальный» вопрос:

Сколько зарабатывал Срезневский?

Однажды, как рассказывала Нина Васильевна, ее пригласили сделать доклад о семье Срезневских на конференции, посвященной воспитанию детей. Выступали педагоги, работники правоохранительных органов, и все говорили преимущественно о «трудных» детях и «неблагополучных» семьях. Она даже засомневалась, к месту ли будет то, что приготовилась сказать. Но зал слушал ее внимательнейшим образом. Потом стали задавать вопросы, и кто-то, размышляя о количестве детей в семье, домашних посиделках и т.п., спросил: «Какая зарплата была у Измаила Ивановича?» Здесь Нина Васильевна не могла не заметить, что материальное благосостояние, хотя и не полностью, но во многом определяет благополучие семей, в частности, наверное, и тех, которые стали «героями» конференции. Зал понимающе зааплодировал.

– Сказать точно, сколько зарабатывал Срезневский, – говорила мне Нина Васильевна, – я не могу, да это ничего и не даст: мы живем в другом времени. Но вот такой факт: университет предоставил семье Измаила Ивановича безвозмездно целый этаж дома для проживания: это приблизительно 11 – 14 комнат. Здесь была и комната для занятий со студентами, и помещение, где можно разместить сцену, повесить занавес. Измаил Иванович, как уже сказано, совмещал научную работу с преподавательской, готовил ученую смену… Если попытаться очертить его деятельность, наберется 11 «пунктов», и каждое направление, естественно, оплачивалось. Семья не бедствовала, но и не жила в роскоши, было самое необходимое, в том числе для развития и воспитания детей. Все они стали достойными и интересными людьми. Так же, как и их дети. И вот эти четыре поколения семьи Срезневских, начиная с ее родоначальника, Ивана Евсеевича, – явление поистине уникальное.

Будущий год – потомкам!

Официально в родо­словной семьи Срезневских более 70 человек. Какая-то их часть – есть «открытие» активистов музея, членов научного студенческого общества. Потомки ученого живут в Москве, Петербурге, в Киеве, в Германии, Эстонии… Они только начинают осознавать себя потомками человека, совершившего большой научный подвиг, ведь он укрепил и расширил в славянских народах знание своего слова, своих основ.

– Они очень благодарны нам, – говорит Нина Васильевна, – а нам хотелось бы собрать их как можно больше на нашу конференцию. Мы хотим обсудить на ней опыт изучения русского исторического языкознания и перспективы этого. Нас поддерживают РАН, Институт русского языка имени В.В. Виноградова и другие научные учреждения. Пусть потомки Срезневского в меру своих возможностей погрузятся в науку, основы которой заложил их замечательный предок. А мы в этом учебном году постараемся расширить родословную Срезневских. Предстоят поездки.

Боль времени

В числе первых зарубежных городов, с которых начался поиск рязанских срезневедов, были Киев и Харьков, где долгое время работали отец и сын Срезневские. Через Срезневских Украина стала рязанцам еще ближе.

Но вот не так давно, встретившись на конференции с одним профессором из Киева, Нина Васильевна подарила ему свою книгу – плод многолетнего труда: «Академик И.И. Срезневский в культурном пространстве России». И услышала: «Надо было написать «…пространстве России и Украины». Ведь ровно половину жизни он прожил на Украине». Сказано было вполне дружелюбно, но она почувствовала боль. Нет, не имперские амбиции, а именно боль.

Сколько на Украине живет людей, которые желают, чтобы связь с Россией по-прежнему была братской. Ей хотелось бы навестить тех, с кем познакомилась в процессе поиска, в первую очередь – потомков, но… «Боюсь, как бы им не навредить».

Связь с научной общественностью Украины поддерживается. Как-то промелькнула информация, что там на одном из университетских зданий разрушена мемориальная доска, посвященная Срезневскому. Написала… Ей ответили, что информация неверна: «Срезневский так много сделал для науки, особенно в Харькове, что он переживет здесь века».