Приемная комиссия: 8 (4912) 97-15-10
priem@rsu.edu.ru, international@rsu.edu.ru

enru

«Честный экзамен — это правильно»

Министр образования и науки Дмитрий Ливанов сделал вывод: «Появилось понимание того, что честный экзамен – это правильно». О результатах экзаменационной кампании в Рязанской области — начальник отдела довузовской подготовки института непрерывного образования РГУ имени С.А. Есенина Сергей Александрович Феоктистов, эксперт общественно-политической газеты «Рязанские ведомости».

Р.В. – Сергей Александрович, каково ваше мнение о ЕГЭ 2014 года и предварительных его итогах?

С.Ф. – Первое, что хочется отметить, – это более объективные результаты экзаменационной кампании. В прошлом году Интернет был буквально наводнен реальными вариантами ЕГЭ, цена правильных ответов, по нашим данным, колебалась в районе от двух до 30 тысяч рублей. Единый госэкзамен грозил превратиться в бизнес, где крутятся огромные деньги. К счастью, ошибки прошлого года после возмущения общественности, педагогов, СМИ были учтены, и ЕГЭ-2014 прошел, я считаю, на высоте. Повлияли и дополнительные меры безопасности, вроде установки видеокамер и металлодетекторов, реагирующих на сотовые телефоны. Но все же главное преимущество добросовестным выпускникам, привыкшим полагаться на собственные знания, обеспечило отсутствие реальных вариантов тестов в Интернете.

Р.В.  Списать не удалось. И что же мы видим? Многие школьники не преодолели минимальный порог баллов по двум основным предметам – русскому языку и математике.

С.Ф. – Совершенно верно, это вторая особенность кампании – минимум по русскому языку был снижен с 36 до 24 баллов, по математике с 24 до 20 баллов. Иначе многие одиннадцатиклассники остались бы без аттестатов. Правда, для Рязани такая угроза менее актуальна. Судя по тем данным, которыми мы располагаем, рязанцы сдали оба предмета, да и другие тоже, довольно хорошо. Средний балл по русскому языку среди выпускников г. Рязани даже увеличился на процент, по математике остался примерно на том же уровне.

Отмечено резкое снижение количества выпускников, получивших высокие баллы по предметам, – от 80 и выше. Свидетельствует это о том, что утечек тестов в сети Интернет не произошло. Таким образом, мы можем судить более объективно об уровне знаний абитуриентов. И это хорошо: не будут расти проходные баллы в вузах. Пройдут по конкурсу те, кто заслуженно получил «четверки», а не дутые отличники, списавшие тесты по мобильному.

Возможно, проходные баллы даже снизятся. С другой стороны, может повыситься конкуренция в региональных вузах, потому что часть выпускников, планировавших поступать в столичные вузы, но сдавшие ЕГЭ менее успешно, останутся на учебу в своих городах.

Р.В. – Сергей Александрович, как вы думаете, почему российские школьники стали хуже сдавать математику? Может быть, задания усложнились?

С.Ф. – Наоборот, стали проще. Для примера: мороженое стоило 20 рублей, оно подорожало на 10 процентов, сколько можно купить мороженого на сто рублей?

Р.В. – Четыре. Задачка-то элементарная.

С.Ф. – Вот видите, считайте, что справились с задачей уровня Б1. А школьники пишут в ответе четыре с половиной.

Р.В. Минимальный порог 20 баллов – это вообще какой уровень?

С.Ф. – Нужно решить всего лишь три задачи. В прошлом году, чтобы не получить двойку, требовалось решить пять.

Р.В. – О чем говорят эти цифры? Снизился уровень преподавания? Или уровень подготовки выпускников?

С.Ф. – От такой постановки вопросов я бы воздержался. Причины гораздо глубже и нуждаются в подробном исследовании. Начнем с того, что в школах сократилось количество часов по множеству предметов, а заложить базовые, фундаментальные знания за отведенное время практически нереально. Основополагающие причины, на мой взгляд, лежат все же в другой плоскости. Современные дети – хорошие, прекрасные, способные. Но они – другие и отличаются от детей, что были 30-40 лет назад, сильнее, чем мы думаем. У них другое мышление, по другому устроены мозги. Мы можем много анализировать, почему это так, говорить о компьютерах, переизбытке информации и способах ее обработки, о реакции на нее детской психики. Факт остается фактом. «Другим детям» нельзя преподавать по старым методикам. Они просто упускают материал, не осваивают его в объемах принятых стандартов. А новых методик, адаптированных к восприятию современных детей, еще нет. Подходы нащупываются интуитивно.

И приходится наблюдать, что школы не справляются с подготовкой выпускников к высшему образованию. Первокурсники не могут осваивать программу – их отчисляют. Подготовительные курсы при вузах, которым должно отводиться скромное место в системе образования, процветают. Дополнительные занятия у репетиторов или на курсах стали нормой. Чем раньше мы поймем, что вся технология преподавания должна измениться, тем лучше.

Р.В.  Сейчас ругают систему образования за прагматичность. В обстановке, когда человек заранее определил для себя, что ему знать необязательно, исчезает радость первооткрытий, исчезает удивление и связанный с ним творческий импульс. Педагогов ругают, что они занимаются натаскиванием на тесты и стиль преподавания – технократический. Не то что в советской школе…

С.Ф. – Не нужно, на мой взгляд, идеализировать старую школу. Вспомните, разве не было во времена, когда мы с вами учились, разгильдяев, не испытывавших интереса к учебе. С ними мучались даже самые талантливые и искренние педагоги. Процент таких учащихся всегда остается на определенном уровне. Вспомните, разве учителя не диктовали под запись ответы на билеты? Достаточно было их вызубрить, и экзамен, считай, в кармане. В наше время утилитарного отношения к образованию не больше, чем раньше.

Р.В. На ваш взгляд, ЕГЭ в дальнейшем может эволюционировать? Развиваться в сторону большей объективности?

С.Ф. – Убежден, что может. В первую очередь, необходимо убрать все стрессовые моменты. Чтобы у подростка не было ощущения: сдал экзамен плохо – пролетел. Должна быть возможность неоднократной пересдачи экзамена без жесткой привязки к датам, к волнам сдачи. Можно это делать в специализированных центрах, имеющих лицензию. Было бы оправданно сдавать ЕГЭ по мере завершения курса по различным предметам, а не накапливать их к одиннадцатому классу. Одним из самых сильных аргументов за ЕГЭ – добровольность выбора учебных дисциплин. Думаю, не стоит привязывать результаты единого госэкзамена к эффективности работы конкретных учителей и целых педагогических коллективов. Это оценка индивидуального успеха выпускника.

Р.В. В тестах по некоторым предметам Министерство образования планирует ввести устную часть. Не потерпит ли фиаско идея независимой оценки знаний, ведь ученику придется контактировать с экзаменатором?

С.Ф. – Устная часть – это же не весь экзамен.

Р.В.  Но завалить могут, если ученик не приглянулся…

С.Ф. – Никто заваливать не будет, поверьте. Почему возникла идея устной части? Потому что в результате полного обезличивания аттестационных практик мы начали выпускать со школьного двора молодежь, которая не может свободно выражать собственные мысли. Общение становится примитивным. К сожалению, за 10 лет в большой степени утрачены навыки устного ответа. И чтобы вновь их обрести, нужна упорная и длительная подготовка. Нужно ясное понимание критериев, по которым будет оцениваться устное выступление экзаменующегося. Словом, эту задачу не решить в течение года. Быстрые темпы нововведений здесь совершенно ни к чему, они только добавят волнений выпускникам, родителям и педагогам.

Р.В. – Будем надеяться, что к ЕГЭ 2015 года школьники смогут готовиться в спокойной обстановке, без всяких авралов. А экзаменационная кампания этого года убедительно продемонстрировала, что гораздо выгоднее рассчитывать на собственные силы, чем надеяться на Интернет. Как выяснилось, навести порядок в сети не сложно, стоит только захотеть. Спасибо вам за искренние ответы!

 

rv.ryazan.ru

Добавить комментарий

You must be logged in to post a comment